Событие

Dealer UP!

Форум состоялся
7 декабря 2016 года

подробнее

Отчет в фокусе

Автомобильный рынок России 2016

Автомобильный рынок России 2016

Дата выхода 26.04.2016

Формат А4, 293 стр.

Цена 37900 руб.

Аналитическое агентство «АВТОСТАТ» выпускает справочное издание «Автомоб...

26 апреля подробнее

Инфографика

Лидеры авторынка в России в январе – ноябре 2016 года

Михаил Парамонов, председатель совета директоров «ТагАЗа», («РБК daily»)

Несмотря на то что ТагАЗ в кризис смог в два раза уменьшить свой долг перед кредиторами, а также заручиться поддержкой Владимира Путина, предприя­тие все же решило обанкротиться. Логику этого шага в интервью корреспонденту РБК daily Евгении Сергиенко объясняет председатель совета директоров ТагАЗа Михаил Парамонов.

Путин и Сбербанк

– Хочется начать разговор с самого актуального вопроса. Несмотря на существенную поддержку тогда еще премьера Владимира Путина в споре с банками-кредиторами, ТагАЗ недавно подал иск о банкротстве. Зачем?

– С 2008 года у нас было 12 банков-кредиторов: иностранные, российские, частные. С 10 из 12 мы смогли найти общий язык, но с двумя банками – Сбербанком и ВТБ – мы договориться не смогли. Причем Сбербанк занял агрессивную позицию. В 2008 году эти два банка увеличили нам процентную ставку до 18%. А Сбербанк еще штраф ввел в размере 1% – за то, что нам пришлось снизить объемы производства в кризис. С ВТБ мы решили проблемы, спасибо Владимиру Путину, а вот со Сбербанком не получилось. Ему даже правительство не правительство, он сам по себе. Если господин Греф знает, как предприятию выжить в кризис, имея кредит под 18% годовых плюс 1% штрафа, пусть он напишет об этом научный труд и отправит его сразу в Нобелевский комитет. Такая ставка для любого предприятия в кризис – смерть, разорение. Несмотря на это, мы продержались три года: платили огромные проценты, судились, пытались выжить.

– Вы не одни в кризис пострадали...

– Да. Предполагаю, что такие процентные ставки были и у «ИжАвто», и у черкесского завода «Дервейс». Человек построил завод в таком трудном регионе, в Карачаево-Черкесии, а у него взяли и отняли бизнес. В связи с этим возникает вопрос: человек будет еще строить что-нибудь? Вряд ли. А кто-нибудь на Северном Кавказе будет строить? Никто в ближайшие 20 лет там ничего строить не будет. У [совладельца группы СОК Юрия] Качмазова также бизнес отняли. Что в это время делал господин Греф? Его заботила судьба немецкого Opel. Возникает вопрос: почему государственный банк не заботит судьба российских промышленников, а поддержка Opel с немецкими рабочими занимала тогда приоритетное место? Немецкие банки отказались помогать, а Греф был готов помочь.

– Как вам кажется, почему?

– Я не знаю. Мы хотим понять, как не разориться и развиваться под ставку 18%. Дайте почитать об этом научный труд «18% годовых в кризис стимулирует». Всяким возможностям наступает конец. После помощи Путина, которому мы очень благодарны, нужна была реструктуризация, и ее нам пообещал сделать Сбербанк. Я лично встречался с Грефом, который говорил, что надо поддержать тех, кто борется три года и не разорился. И вот за две недели, когда нам нужно было отдавать ВТБ векселя, Сбербанк заявил, что передумал нас поддер­живать. Мы не успевали найти какое-то решение. Не было другого выхода, как пойти и подать иск о банкротстве. Цель этого – не разорить предприятие, а попытка защититься от таких, как Герман Греф.

Разорился «ИжАвто», «Дервейс», разорились мы. Везде фигурирует Сбербанк.

– Как отреагировало правительство на ваши иски?

– 13 апреля в Ростовскую область приезжал министр промышленности Денис Мантуров. Он, губернатор Ростовской области и я подписали «дорожную карту» выхода из кризиса. Там учитывалось участие Сбербанка. Этот документ тоже не понравился Сбербанку, и они заявили, что это их не устраивает. Я не понимаю, как государственный банк не может выполнять решение государства. Если нынешний президент говорит, что промышленность нужно под­держать, я так понимаю, что это приказ, а не рассуждения.

– Какой у вас сейчас долг перед банками-кредиторами?

– На начальный период было около 22 млрд руб. долга. Сейчас 12 млрд руб. просрочено перед банками. Перед ВТБ – 5,8 млрд руб., Газпромбанком – около 3 млрд, а прямой долг перед Сбербанком – 2,7 млрд руб. Мы в кризис смогли снизить задолженность, зачем нас душить? Мы барахтались как могли. Тот же Газпромбанк в кризис снизил нам ставку до 1% при условии выполнения графика погашения. Что мешало Сбербанку поступить точно так же? Мы же ему непрофильные отдали, например шикарную гостиницу «Ростов».

– Но ведь Владимир Путин заступился за вас...

– Благодаря Владимиру Путину мы смогли уладить с ВТБ, он отозвал иск, мы подписали мировое соглашение. Но Сбербанку, как выяснилось, глава правительства был не указ.

Управляющий и контроль

– Были ли со стороны банков какие-то заявления, обещания или предложения начать переговоры и отозвать иск о банкротстве?

– Вести переговоры можно долго, а предприятие в этот момент физически ликвидируется. Это же не склад с телевизорами. Работники уходят и через полгода теряют квалификацию. Мы завтра договоримся, к примеру, а мне потом предприятие нужно будет заново раскачивать год-два. А это немаленькие инвестиции, не меньше 200 млн долл. Нет времени на переговоры, нужно завод немедленно обанкротить, и тогда, может, его часть будет сохранена.

– Вслед за иском ТагАЗа о собственном банкротстве аналогичный иск подал и Сбербанк, стремясь перехватить инициативу в процессе банкротства завода. Ожидаете, что за Сбербанком могут последовать другие кредиторы, в частности Газ­промбанк и ВТБ?

– В Газпромбанк и ВТБ работают люди в здравом уме, мы им благодарны, они не душили. ГПБ отдельные слова благодарности. ВТБ всегда следует решению правительства. А Сбербанк мечтает поставить своего арбитражного управляющего.

– Как вообще отреагировали на иск крупнейшие кредиторы?

– Газпромбанк и ВТБ понимают мотивы, которые нами двигали. Мы ничего ни от кого не скрываем, открыты. И я хотел бы уточнить, что с нас не снимается ответственность перед банками. Будем выплачивать долги по мере возможности. Естественно, банки, которые нас душили, становятся в другую очередь.

– Как была выбрана кандидатура арбитражного управляющего?

– Я ее не выбирал, это сделало руководство завода. Арбитражный управляющий формирует совет кредиторов, какая разница, кто это сделает? И возникает вопрос: почему Сбербанк упорно просит поставить своего арбитражного? Он вообще какой-то активный, хотя перед ним есть два крупных кредитора – Газ­промбанк и ВТБ, но они почему-то не просят поставить своего арбитражного. Если уж кто и имел «право первой ночи», то есть выбора арбитражного управляющего, то явно не Сбербанк.

– Зачем вы тогда связывались со Сбербанком?

– Ну кто же знал, что они такие. В кризис нужно снизить проценты по кредиту, увеличить срок выполнения обязательств, и все банки пошли навстречу. Два наших кредитора – «ЮниКредит» (долг 4 млн евро) и Промсвязьбанк (20 млн долл.) три года не трогали, ждали, пока мы урегулируем споры с нашими крупными кредиторами. Да, сейчас они арестовали счета, но я к ним без претензий.

– Недавно ТагАЗ направил уведомление в службу занятости Ростовской области о том, что на заводе будет сокращено 2,5 тыс. человек. Сбербанк заявил, что это давление на кредиторов.

– Если бы у меня была хоть какая-то возможность содержать людей, выплачивать им зарплату, я бы продолжал это делать. Мне жалко сотрудников, ну а что делать? Я ни на кого не давлю, нужно быть законченным негодяем, чтобы так делать. Когда Opel сокращал людей, на защиту Ангела Меркель встала. И Герман Греф. У нас тоже планируется сокращение, и Сбербанк почему-то не волнуется об этом.

– Ну, Сбербанк сейчас ЗИЛ пытается реанимировать...

– Правильно. 12 млрд руб. сейчас вкладывается в ЗИЛ, для того чтобы там могли выпускать чужую продукцию: Fiat, Renault, Hyundai. Почему нельзя выпускать автомобили ЗИЛа? Сегодня разработать автомобиль класса Mercedes – ноу-хау, а класса Renault – вообще ничего не стоит. Это будет стоить меньше 400 млн долл., которые вложат в реинкарнацию ЗИЛа, чтобы туда пришли иностранные производители. Это какое-то унижение нации, будем собирать чужое, а свое разрабатывать не нужно. Ну и как развиваться?

– Будет ли какая-то помощь от завода тем работникам, кто попадет под сокращение? Например, АвтоВАЗ, попав в трудную ситуацию, создавал дочерние предприятия и переводил туда оказавшихся невостребованными сотрудников. Как поступит ТагАЗ? Будет ли смотреть на опыт своих коллег?

– У нас нет такой возможности. АвтоВАЗу помогли деньгами без процентов, нам давали деньги под 19%. Не частный банк такие проценты давал, а государственный. Невозможно работать под такие проценты.

Новая площадка

– Не жалко производственную площадку в Таганроге?

– Жалко, но я не чувствую себя виноватым. А что я неправильно делал? Я не покупал яхты, клубы, я строил. Мы разоряемся последними из всех. С нормальными банками-кредиторами мы обязательно рассчитаемся.

– Сейчас у ТагАЗа несколько партнеров-автопроизводителей: BYD, Hyundai и остальные. С ними обсуждался вариант банкротства? Как дальше с ними будет продолжаться сотрудничество?

– BYD делает СП с Mercedes. У них прекрасные разработки электромобилей. Они могут развиваться в других странах, а будут ли они присутствовать в России – им не так важно. Китайцам аналогично. У Hyundai есть свой завод. Но в любом случае мы постараемся не подвести партнеров.

– Сколько сейчас выпускается автомобилей?

– В первом квартале этого года выпустили 2,4 тыс. машин. Мы сняли с производства автобусы, пока будем легковые производить. На июнь план производства уже меньше 2 тыс.

– Не было ли предложений от зарубежных автопроизводителей купить предприятие или объединиться и создать СП?

– Нет, предложений не было.

– Недавно ТагАЗ заявлял о своей новой модели. Планируете ли довести дело до конца? Расскажите подробнее о ней: объемы, сроки, стоимость...

– «Аквелла» – это ее название. Уже вышел опытный образец, летом получим сертификат, а осенью должна выйти пилотная серия в 50 штук. Планируем до конца года произвести 1–1,5 тыс. машин этой модели. Цена будет 11,5 тыс. долл., у дилеров – на тысячу долларов дороже. При этом машина будет оснащена подушками безопасности, подогревом сидений, АБС, кондиционером, двигателем 1.6. Мы эту модель полтора года разрабатывали.

– Вы все время говорите, что нужно разрабатывать самим. Например, как вам новая разработка – ё-мобиль?

– Само по себе начинание похвальное. Прохоров стремится что-то делать. Но есть разница между разработкой единичного экземпляра и серийным выпуском. Я не уверен, что ё-мобиль станет серийным. Но это хорошо в любом случае. Вы посмотрите, как люди реагируют на это начинание, они гордятся. А кому интересно, что на ЗИЛе будут Renault выпускать? Очень хорошая раз­работка «Маруси» у Николая Фоменко. Это развитие, это автопром.

– Может, вам с Николаем Фоменко что-нибудь создать?

– Если у Николая Фоменко есть проблемы с постановкой ее на производство, я бы мог помочь ему это сделать с минимальными затратами. Где угодно, необязательно в России.

– Какой вы видите в дальнейшем судьбу ТагАЗа?

– Что будет с площадкой – не знаю: будет решено продать – продадут, будет решено развивать – будут развивать. Таганрогская производственная площадка – это не ТагАЗ.
ТагАЗ как компания будет развиваться дальше, у нас много перспективных моделей, которые мы хотим выпускать, у нас несколько стран, заинтересованных в развитии автопрома, и мы будем там работать. Николаю Фоменко никто ведь не мешает производство в Финляндии открывать, может быть, мы рядом с ним откроем площадку или прямо на том же заводе. Может быть, будем развиваться в России и дальше.

«РБК daily»

04.06.12 «РБК daily»
Метки: тагаз
 

Новости на эту тему

Статьи на эту тему

  • 5 ноября 2015 ТагАЗ не завелся с первого раза

    Первый аукцион по продаже имущественного комплекса Таганрогского автомобильного завода по начальной цене в 4,5 млрд руб. не состоялся из-за отсутствия заявок. Повторные торги могут быть назначены уже в этом месяце, начальная цена в соответствии с законом снизится на 10%.

    подробнее
  • 24 апреля 2015 «Тагаз» – не бизнес

    Оценщик «Стандарт АВИР» оценил «Тагаз» в 5,75 млрд руб. (копия отчета есть у «Ведомостей»). Оценка в рамках процедуры банкротства основных средств автозавода, состоящих из 5440 объектов недвижимости и оборудования, завершена в начале декабря 2014 г., аукцион еще не объявлен, так как кредиторы на двух собраниях не смогли согласовать порядок продажи активов, сообщили в аппарате конкурсного управляющего «Тагаза».

    подробнее
  • 21 января 2015 Китайские автокомпании резко снизили сборку в России

    Черкесский завод Derways значительно сократил контрактную сборку китайских автомобилей, из-за того что заказчики опасаются излишних расходов от перепроизводства.

    подробнее